Старайтесь летать выше всех, как кондор

Почетный профессор Хельсинкского университета и Национального медицинского исследовательского центра нейрохирургии им. Н. Н. Бурденко Юха Хернесниеми (Juha Hernesniemi) входит, по данным журнала World Neurosurgery, в число 56-ти лучших нейрохирургов за последние сто лет (и 18-ти ныне живущих лучших нейрохирургов мира). Он — ведущий сосудистый нейрохирург, обладающий непревзойденным опытом хирургического лечения артериальных аневризм и артерио-венозных мальформаций (АВМ) (более 6 тыс. аневризм и 600 АВМ). Наша беседа, фрагменты которой предлагаются читателям «МГ», состоялась в Москве октябре 2015 г. на конференции памяти профессора Э. И. Канделя.

— Профессор Хернесниеми, почему вы стали врачом?

— Я родился в деревне в западной части Финляндии, в которой жило меньше ста человек. Отец был школьным учителем и директором школы. В детстве я увлекался, как и все мальчики, собиранием бабочек, монет и марок. Это сблизило меня с пожилым сельским врачом, который тоже был коллекционером. У него было мало работы, и, когда я к нему приходил, он рассказывал мне интересные случаи из своей практики. Поэтому мне тоже захотелось стать врачом, хотя я в то время преуспевал в легкой атлетике. Одним из моих кумиров был Борис Шаклин — советский гимнаст и олимпийский чемпион. Также меня привлекала журналистика, но родители сказали, что это невозможно, потому что я очень стеснялся. На медицинский факультет университета в Хельсинки поступало лишь 10% абитуриентов, и я не попал в их число. Считаю, что мне повезло. В те времена Финляндия отправляла молодых людей учиться в Швейцарию, представляя им займы. В 17 лет я приехал автостопом в Цюрих, где поступил в университет.

— А почему пошли в нейрохирургию?

— Среди преподаваемых курсов было «Введение в изучение мозга», и профессор Конрад Акерт спросил студентов, кто хочет заняться исследовательской работой. Я и еще несколько человек подняли руку. Почему-то он выбрал меня. Параллельно с учебой я работал в Институте мозга, оперируя крыс и кошек, и получая небольшую стипендию. В Швейцарии я привык много работать. Это главное. При операциях я использовал микроскоп, который тогда начал применять в университетской нейрохирургической клинике Гази Яшаргиль. Он и Гуго Краенбюль стали моими героями. Но работать с Яшаргилем было очень тяжело. Двое моих друзей, которые с ним остались, так и не стали нейрохирургами. Поэтому я решил вернуться в Хельсинки, где была весьма посредственная нейрохирургия. Операционный микроскоп не использовался. Я оперировал быстро, и это дало мне уверенность в себе. Вначале у тебя трясутся от страха руки, потому что ты раньше этого не делал, но если тремор не проходит, то не следует заниматься нейрохирургией. Мне повезло с наставником — Сеппо Пакаринен учил меня не только профессии, но и жизни. Мы часто вместе шли пить пиво. Помню, у меня на операционном столе больной умер во время трахеостомии. Я возбужденном состоянии прибежал к Пакаринену, а он спокойно ответил: «Ему уже ничем не поможешь».

Вначале я хотел заниматься функциональной нейрохирургией, поскольку два года работал с Лаури Лайтиненом, который всемирно известен работами по психохирургии и сконструировал свой стереотаксический аппарат. Он был очень разносторонним человеком. Например, приезжал в Москву, чтобы узнать у Федора Сербиненко секреты баллонной ангиопластики. К сожалению, новым заведующим клиникой стал Генри Трупп, враждовавший с Лайтиненом, которому пришлось уйти. Я в это время работал над кандидатской диссертацией по психохирургии на кошках — разрушал поясную извилину, а психологи тестировали их до и после вмешательства. Об этом узнали защитники прав животных, стали устраивать демонстрации и писать про меня в газетах. Трупп потребовал, чтобы все кошки исчезли в течение недели. Я их умертвил и тайно захоронил в своей деревне. Пришлось поменять тему. Диссертация, которую я защитил, была посвящена тяжелой черепно-мозговой травме.

Никогда не жалел, что занялся нейрохирургией. В нейрохирургической клинике я познакомился со своей будущей женой — она работала медсестрой в отделении реанимации. В 1976 г. у нас родилась дочь, и в этом же году (на третьем году ординатуры) я клипировал свою первую аневризму.

— По словам академика РАН Александра Коновалова, вы являетесь лучшим сосудистым нейрохирургом в мире. Как вам это удалось?

— Я много оперировал. В Хельсинки все ставки были заняты, и я поехал в провинциальный Куопио, где было 80 тыс. жителей, но имелся университет с нейрохирургической клиникой. Там работало всего два нейрохирурга, так что приходилось дежурить через ночь и оперировать быстро и без ассистента. Я провел там 17 лет.

— Почему так долго?

— Когда Трупп спросил меня, когда я вернусь в Хельсинки, я ответил: «Через 17 лет, когда вы уйдете на пенсию». Десять лет я только оперировал, а потом понял, что если не стану публиковаться, то буду всю жизнь заниматься одним и тем же. И я снова начал писать. Мои статьи отвергались журналами, но, наконец, работа об артерио-венозных мальформациях (АВМ) была принята к печати. В конце 1980-х я создал в Куопио базу данных, в которую тогда вошло более 1,3 тыс. аневризм (сейчас объединенная база данных по аневризмам в Куопио и Хельсинки насчитывает 17 тыс. случаев, причем 6 тыс. прооперировал сам Хернесниеми — Б.Л.).

— Наверное, не все операции проходили удачно?

— В нейрохирургии удачи не бывает — есть только труд и терпение. Когда родственники больных желают мне удачной операции, я вместо этого прошу их молиться, хотя сам давно отошел от религии. Я верю не в бога, а в биполярную коагуляцию.

В Китае археологи раскопали целое войско — около 800 солдат из терракоты. На лекциях я показываю фотографию этого войска и говорю: «Вот этот умер после операции, у этого развилась гемиплегия, а у этого — паралич глазодвигательного нерва». Я прооперировал около 16 тыс. больных. Даже если процент неудачных операций мал, это все равно сотни людей. В таких случаях я немедленно звонил родственникам, откровенно рассказывал им о том, что произошло, и винил только себя.

— Вы не опасались судебных исков с их стороны?

— В Финляндии существует хорошая система: иск подается к больнице, и в качестве эксперта привлекается нейрохирург из другой клиники.

— Какая была у вас послеоперационная летальность при аневризмах?

— Большая, потому что я никогда не отбирал больных, оперируя даже безнадежные случаи (аневризмы IV и V степени). Если оперировать только легких больных, то можно стать лучшим хирургом мира (смеется — Б.Л.). Успокаивает то, что ты смог спасти чью-то жизнь. Кроме того, хирургия, подобно бегу, приводит к выбросу эндорфинов. Говорят, это лучшее, чем можно заняться, не снимая штанов (смеется — Б.Л.). Мое кредо: оперировать быстро, чисто и бережно (по отношению к структурам мозга — Б.Л.).

«Орлам случается и ниже кур спускаться; Но курам никогда до облак не подняться!» — эти слова из басни Ивана Крылова часто цитировал мой отец. Я вспоминаю их после неудачных операций.

— Как строился ваш рабочий день на протяжении тех 17 лет, что вы возглавляли университетскую клинику в Хельсинки?

— Каждый день я вставал в 4−5 утра, делал зарядку, читал газеты, и к 5.30−6.00 приходил в клинику, где приводил в порядок бумаги, а в 8 утра, после утреннего обхода, шел в операционную. Если был на дежурстве, то мог оперировать ночью. Когда чувствовал усталость, возвращался домой и засыпал во время телевыпуска вечерних новостей.

— Много ли у вас учеников?

— С момента моего возвращения в 1997 г. университетскую клинику в Хельсинки посетило около 3 тыс. нейрохирургов, а около 100 человек прошли в ней длительную стажировку (от 1 до 5 лет). Один из лучших моих учеников — Юрий Кивелев из России (сейчас работает в Турку, Финляндия — Б.Л.).

— Сейчас вам 68 лет и вы вынуждены уйти на пенсию. Каковы ваши планы?

— Люди — единственные животные, которые выходят на пенсию. Я не собираюсь бросать свою работу. Примером для меня является Коновалов, которому уже за 80, но он продолжает оперировать. Буду работать до тех пор, пока способен делать стойку на руках и твердо стоять на ногах. Каждое утро я занимаюсь гимнастикой, делаю шпагат. Нейрохирургия — тяжелый контактный вид спорта, и поэтому надо быть в хорошей форме.

— Как вы расслабляетесь?

— Раньше я был заядлым курильщиком, но 26 лет, 6 месяцев и 7 дней назад я бросил курить. Я очень стеснялся, и во время учебы в Швейцарии курил, когда сидел в баре, чтобы чем-то занять свои руки. После семи лет работы у меня развился синдром выгорания. В университетской библиотеке мне попалась книга о собаках, где понравилась порода ньюфаундленд. И мы купили такую собаку, которая прожила 13 лет и весила около 60 кг. У нас была дача в 10 километрах от больницы, куда я каждый день ездил с ней на машине. Там я проводил все отпуска. Зарплата была небольшая, а жена семь лет не работала, воспитывала троих детей.

Я люблю читать. В самолете я не слушаю музыку и не смотрю фильмы, а читаю хорошую книгу, и время летит незаметно. Моим героем был Солженицын. Я прочел все его книги. Другими любимыми писателями являются Габриэль Гарсия Маркес, Пабло Неруда, Достоевский и Чехов. Чехов рассказывает простые истории, обладающие невероятной притягательностью.

P.S. Интервью состоялось в октябре 2015 г., но материал не был сдан в печать из-за отсутствия автографа. После ухода из университетской клиники в Хельсинки профессор Хернесниеми оперировал и читал лекции в разных странах — от Перу до Непала. С июля 2018 г. он возглавляет Международный центр нейрохирургии Юхи Хенесниеми в народной больнице провинции Хэнань в Чжэнчжоу (Китай) (Juha Hernesniemi International Center for Neurosurgery, Henan Provincial People’s Hospital, Zhengzhou China). Наша следующая встреча произошла в августе 2017 г. на Всемирном конгрессе нейрохирургов в Стамбуле. В ответ на просьбу об автографе Хернесниеми исписал целую страницу своим крупным размашистым почерком: «Всем врачам мира от Юхи Хернесниеми. Сделайте вашу профессию интересной! Выбирайте: 1. Героев; 2. Наставников; 3. Хороших друзей; 4. И самое главное — хорошую жену или мужа, которые будут вас поддерживать. Старайтесь летать выше всех, как кондор. Вы никогда этого не достигнете, но сможете к этому приблизиться, если будете много работать! Талант — это только 10% успеха, а 90% - это тяжелый труд, будь то хоккей, балет, игра на скрипке и т. д. Учитесь медицине всю жизнь, узнавайте каждый день что-то новое, и будет вам СЧАСТЬЕ».

Беседу вел Болеслав Лихтерман

Москва — Стамбул